Рубрики
Ресурсы
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
Сайт Президента Республики Беларусь
Национальный правовой портал
Земляне

3.05.2018

Человек, который выдюжил…

<p>3.05.2018</p>
<p>Человек, который выдюжил…</p>

В прошлом году исполнилось 105 лет со дня рождения белорусского писателя — уроженца Бобруйска Бориса Микулича. К сожалению, о юбилейной дате мало кто вспомнил. Как, впрочем, и о самом Борисе Михайловиче.
Редкие его произведения сложно достать в библио­теках Могилева (знаю по собственному опыту), не говоря про районные центры. В интернете — аналогично. В экспозициях региональных музеев тоже тишина. Печально, но факт. Пожалуй, одно из немногих мест, где собраны книги писателя, информация о нем, его письма и воспоминания близких, — это Бобруйская городская библиотека №4, которая с 2012 года к тому же гордо носит имя Бориса Микулича. Заслуга эта, как и в создании уникальной «микуличевской» коллекции, принадлежит заведующей учреждением Светлане Калюта, а также ее коллегам-единомышленникам.
Нельзя не признать: творчество нашего соотечественника — отнюдь не легкая изящная литература. Оно отличается психологизмом и глубиной проникновения в человеческие характеры. Читаются книги Микулича сложно, однако послевкусие, бесспорно, оставляют. Это субъективное мнение. А вот объективное — с чем никто уж точно не поспорит — касается жизни писателя. Она состояла, кажется, сплошь из испытаний. Будучи в ссылке в сибирском поселке Машуковка, он писал актрисе Татьяне Бондарчик (кстати, одной из немногих друзей, не побоявшихся поддерживать связь с «врагом народа»): «До чего живуч человек! Я выдюжил…»
И это правда! Несмотря на отпущенный бобруйчанину всего-навсего 41 год жизни…

Белокурый ангел
Был Борис Микулич с малых лет невероятным красавцем! Можно только представить, как умилялись белокурому ангелу окружающие — наверное, любуясь им, думали, что удача поцеловала мальчика в самое темечко. Даже родители-медики его любили больше остальных детей. По крайней мере, об этом свидетельствуют воспоминания младшей сестренки писателя Марии Микулич:
— Для брата было все — и красивые костюмчики, и хорошие игрушки, и книжки. Очень хорошенький и ласковый, он был общим любимцем и баловнем…
Вот еще один любопытный эпизод из того времени, описанный сестрой писателя:
— Лет в 10—11 Борис вдруг увлекся церковною службой. Недалеко от нас на углу Минской и Социалистической улиц была маленькая церковь (она так называлась — Маленькая, или Гимназическая). В этой церкви он прислуживал. Был там общим любимцем и у священников, и у прихожан. Старики говорили, что хорошенький, белокурый, кудрявенький, он очень подходил к церковной обстановке. Думаю, что его увлекала именно театральность службы. … И вдруг, именно вдруг, Борис записался в пионеры, и все увлечение церковью кончилось. Старшие сестры рассказывали, что все именно совершилось вдруг. Вдруг Борис стал воинствующим безбожником. В столовой, в углу, на месте иконы, был повешен портрет Ленина. И случалось так, что мамины пациентки, особенно деревенские, входя, крестились на этот портрет…
Волей-неволей приходят мысли, а не отречение ли от веры — пусть даже еще и несмышленого ребенка — повлияло на его трагическую судьбу? Или все было предопределено заранее?
Чтобы долго не описывать постигшие в короткий период семью Микуличей несчастья, предоставим слово уже другому человеку — небезызвестному Сергею Граховскому:
 — Почти все писатели той поры (имеются в виду 20—30-е годы) были из деревни. Некоторые с «высоты» своей крестьянской «годнасці» считали Микулича рафинированным интеллигентом, пестунчиком обеспеченной семьи, и никто не догадывался, что он почти с детства рос круглым сиротой. В семь лет потерял отца, а спустя восемь лет умерла и мать. Ему с младшей сестрой была назначена пенсия. На 25 рублей в месяц они и жили под присмотром одинокой родственницы Веры Антоновны. В наследство остался деревянный дом на Минской улице, полочка книг русских и зарубежных классиков да тяга к чтению и знаниям…
С увлечением, которое стало в дальнейшем смыслом его жизни, тоже складывалось непросто. Писать Борис Микулич начал рано, еще во втором классе. Первый его рассказ «Міроніхін курган» газета «Звязда» раскритиковала. Молодой автор вырезал эту рецензию и на ней написал: «А все-таки я буду писателем».

По дороге к мечте
В чем в чем, а в упрямстве парню нельзя было отказать! Он, не опуская рук, шел к своей мечте. И — что вы думаете? — его произведения действительно со временем стали публиковаться: рассказ «На дорогах» вышел в «Маладняке», миниатюра «Осень бродит» — в бобруйском «Камуністе» и так далее. Имя Бориса Микулича зазвучало, о нем заговорили. Первые шаги нашего героя в литературе заметил и поддержал Михась Лыньков и даже зачислил его в штат все той же местной газеты.
Однако не спешите мысленно благодарить мэтра — давайте перенесемся на десятилетия вперед, когда Микулич, подавленный и разбитый, оказался в Сибири (повторно!). Он не мог не писать и не терял надежды на издание своих книг. Некогда другу и коллеге все сочувствовали, но мало кто спешил подставлять плечо. Судя по всему, успешный Лыньков в том числе.
Давайте вчитаемся в одно из писем опального писателя:
«Паважаны Міхась Ціханавіч!
Я ўяўляю палец Вашай рукі, які лезе за вуха… і Ваша злое здзіўленне пры атрыманні гэтых «лістоў»… Але што я магу зрабіць, калі нешта мацней мяне?! Вось Вам яшчэ адна рэч, апошняя з маёй «праграмы-мінімум». Цяпер у Вас ёсць: «Палеская аповесць», «Узнагарода», «Вецер», «Жыццяпіс» і «Адвечнае» — столькі рэчаў, колькі досыць для таго, каб меркаваць аб чалавеку, напісаўшаму іх. Што зроблена мною каб… я Вам ужо некалькі разоў пісаў. За гэты час я паслаў яшчэ ліст да тав. Панамарэнка, але ніадкуль няма нічога, апрача Вярх.суда, які паведаміў, што ўсё згарэла. Цяпер — абяцаю — я буду доўга маўчаць і цярпліва чакаць…
Выбачайце!»
Но это будет позже. А пока — учеба в пединституте, на Литературных курсах в Москве, работа в издательстве, членство в Союзе писателей Белоруссии и СССР, выход книг… Однако удача улыбалась до поры до времени.

Слепая преданность Советам
Из письма Бориса Микулича Клименту Ворошилову: «На двадцать пятом году своей жизни, в конце 1936 года, я был арестован в Минске, обвинен в принадлежности к контрреволюционной организации, а затем приговорен к десяти годам лагерей. Достаточно сказать, что ни в 1937 году, ни позже я не считал себя виновным в приписываемых мне преступлениях…»
Из дневника: «Во-первых, мне инкриминировали участие в какой-то фантастической и мало осязаемой троцкистской организации. Оказалось, что по возрасту это не увязывается... Отпало. Затем — шпионаж в пользу Польши. Но здесь действительно нельзя было найти какие-нибудь связи. Отпало и это. И что же? Однажды ночью следователь Сотиков сказал мне: «Вы, Борис Михайлович, действительно ни в чем не виноваты». Я резонно заметил: «Тогда пишите определение о моей невиновности, и баста». «Нет, вас передадут другому следователю, применят всякие методы, мне жаль вашей молодости!»
В итоге Верховный суд БССР осудил бобруйчанина за то, что тот, работая в Белгосиздательстве, «содействовал изданию контрреволюционной художественной литературы». Микулич прошел тюрьмы, этапы, лагеря в Решетах, нечеловеческие условия существования, тяжелую работу на лесозаготовках, строительстве железной дороги, голод, холод… И меньшее подорвало бы здоровье любого человека, даже богатыря. А он, напомним, был уж точно не богатырь.
Что любопытно, наш герой и тогда, и позже был предан Советской власти всей душой, верил — все это недоразумение, правда победит… А Сталин вообще не в курсе того, какие бесчинства творятся у него под носом!

Испытания продолжаются
После десятилетних мытарств Микулича отпустили.
Однако воздухом свободы дышать писателю пришлось недолго — в апреле 1949 г. он, как и многие бывшие заключенные ГУЛАГа, был повторно арестован. Его снова сослали в Сибирь, «на вечное поселение в Красноярский край».
Микулич продолжал и здесь писать в любую свободную минутку, играл в самодеятельном театре, который организовали репрессированные, и работал диспетчером в конторе лес­промхоза.
Думаете, чем не жизнь? Напрасно… Из письма родне: «Устаю я только. Мой рабочий день начинается в1/2 6 ч. И кончается зачастую в 7 вечера. Диспетчерская моя представляет проходную хавиру, где накурено, наплевано, где температура колеблется от 0 до 30. Только дома 2—3 часа я чувствую себя прилично».
Зато Борис Михайлович наконец-то обрел личное счастье, встретив учительницу Марию Смелякову (она была из семьи «врагов народа»), обожал и воспитывал ее сына Женьку.

Сон, который оказался явью
Постепенно ухудшается здоровье писателя — обостряется язва желудка, которую он приобрел еще во время первой ссылки. Операцию провел ссыльный врач Наймущенко — без наркоза, из-за слабого сердца Микулича. От мучительной боли он протер руку о край стола.
Вроде бы стало легче. Но лишь на время. Стоял июнь 1954 года.
«Вечером он долго читал книгу, — писала в своих письмах гражданская жена Микулича Мария Смелякова. — Сейчас уже не помню, какую именно. Ложась спать, спросила: «Ну и что там в конце?» Он ответил: «Она умерла». А утром, собираясь на работу, сказал: «Видел ужасный сон». Рассказывать не стал, знал мой беспокойный характер. В конце деревни в маленькой избушке-диспетчерской он выписывал путевки, выпускал машины на линию. Говорят, при заполнении очередной путевки он бессильно уронил голову на стол. Когда окружающие опомнились, он был уже мертв».
Хоронили писателя всей деревней, народ шел сплошным потоком от дома до кладбища…
* * *
Как-то слишком грустно выходит, безрадостно. Каюсь, здесь лишь пунктиром описаны некоторые этапы биографии. А в жизни, говорят, Борис Микулич был человеком с отличным чувством юмора. А еще очень искренним и порядочным. «Няхай за сваё кароткае жыццё Барыс Мікуліч напісаў не шмат кніг, а яшчэ менш пра Бабруйск, але ў яго аповесці «Цяжкая гадзіна», таксама як і ў Міхаіла Герчыка, мы можам пазнаць наш горад, — читаем в брошюре «Застаўся ў Бабруйску», где дан библиографический анализ произведений нашего героя. — Аўтар апісвае падзеі, вуліцы, будынкі — і родны горад паўстае перад намі праз ледзь улоўныя дэталі і падрабязнаці… Цікава прачытаць сведкі пра Бабруйск і ў «Аповесці для сябе»…»
Может быть, «цікава» и вам? Тогда есть повод поискать редкие книги земляка. Не секрет, что с появлением интереса людей к творчеству многих писателей последние обретали «вторую жизнь»… Кто знает, а вдруг она предназначена и Борису Микуличу?
Ольга СМОЛЯКОВА.