Рубрики
Ресурсы
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
Сайт Президента Республики Беларусь
Национальный правовой портал
Былое

15.03.2018

Могилев и Брестский мир

<p>15.03.2018</p>
<p>Могилев и Брестский мир</p>

Заключение Брестского мирного договора между Советской Россией и кайзеровской Германией и ее союзниками (Австро-Венгрией, Болгарией, Турцией) стало первой крупнейшей внешнеполитической акцией большевистского правительства во главе с Лениным, действующего в соответствии с «Декретом о мире».
После длительных и неудавшихся проволочек Троцкого и Иоффе с целью выиграть время 3 марта 1918 г. в Бресте Сокольников, Чичерин, Петровский и Карахан подписали мирный договор, продиктованный германской стороной. Этот договор формально завершил участие России в Первой мировой войне и подорвал доверие Антанты к бывшему ранее надежному восточному союзнику. Германия аннексировала Польшу, Прибалтику и большую часть Беларуси до Днепра, Турции досталась часть Закавказья, Украина и Финляндия объявлялись независимыми государствами. Советская Россия обязалась демобилизовать армию и флот и выплатить Германии 6-миллиардную контрибуцию.

Смутное время
К концу февраля в связи с приближением к Могилеву немецких и польских войск в городе началась паника. По предварительной договоренности с немецкой стороной все воинские части Советской России на белорусском участке к 13 марта  должны были быть отведены за Днепр. 27 февраля 1918 г. Могилевский губернский ВРК и подчиненные ему партийная организация и губисполком обложили «буржуазию» города едино­временным денежным налогом в размере 5000 рублей. Эти «властные структуры», состоящие практически из одних евреев, создавались самопровозглашением по принципу швондеровского домкома, их никто не избирал, и они никому не были подотчетны. К 3 марта «комитетчики» и не помышляли об обороне Могилева, а прихватив с собой банковские ценности и денежные средства, бросились врассыпную. Функции губернского центра временно взял на себя Мстиславль. По иронии судьбы Могилев заняли не немецкие части, а корпус Довбор-Мусницкого. Этот корпус был сформирован еще Временным правительством из военнопленных поляков австро-венгерской армии и из поляков, служивших в русской армии. В период Корниловского мятежа он был придвинут к Могилеву для охраны Ставки, а затем дислоцировался между Рогачевом, Жлобином и Бобруйском. Довбор-Мусницкий заявил о своей лояльности к Советской власти, но отказался подчиняться приказам Крыленко и вступил в переговоры с командованием 10-й немецкой армии. По их результатам польский корпус переходил под немецкое командование и к нему прикомандировывались немецкие офицеры. Однако уже в январе польские легионеры выступили против Советской власти, но были разбиты. Не заладились у них и отношения с немцами. Немногим более чем двухмесячное пребывание польских легионеров в Могилеве запомнилось вспышкой польского национализма, похоронами расстрелянного большевиками ксендза Святополка-Мирского и установлением на здании ратуши мраморной доски с текстом о вхождении Могилева в состав Польского государства. В мае легионеры были разбиты уже немцами, и Довбор-Мусницкий отдал приказ о расформировании корпуса.

Поляков сменили немцы
Постепенно и большевики, собравшись с силами, на левобережье Днепра вдоль шоссе Петроград – Киев разместили несколько крупных воинских отрядов, и к 23 мая они вытеснили из Луполово поляков и остатки «дикой дивизии» назад в город, где их интернировали немцы с остальными частями польского корпуса.  1 июня в Могилев вошли немецкие войска. К 14 июня, по словам германского перебежчика, на Луполово в городе в то время находились три полка пехоты, по 2000 человек в полку, и пять батарей легкой полевой артиллерии. В связи с намечавшимся, но так и не начавшимся наступлением город и окрестности минировались. «Летом, в конце мая, – вспоминала могилевчанка Марина Белевская, – в Могилев пришли немцы. Еще так недавно могилевский обыватель с трепетом смотрел на карту, и видя приближающийся фронт, размышлял, куда бы ему уехать, лишь бы не быть свидетелем унижения России. И вот теперь, после ухода большевиков, немцы уже не были страшны. Они несли унижение, но не несли смерти! Обыватель с беспокойством взирал на развивающуюся страшную силу большевизма и мечтал, что кто-то должен спасти Россию. В Германии еще видели силу, способную справиться с большевиками и вернуть порядок. Но немцы уже были не те. В Могилев пришли войска, специально предназначенные для оккупации. У них еще была железная дисциплина, но абсолютное отсутствие воинственного пыла. Это были солдаты, которые могли, как прекрасный механизм, стоять на часах у бывшей Ставки, теперь немецкого штаба, могли, по распоряжению своего начальства, провести реквизицию продуктов, могли навести порядок в городе, но к наступлению они были уже неспособны. И офицеры, и солдаты мечтали только о мире и о надежде русских на поход вглубь России не хотели и слушать».

Две власти
Могилев стал пограничным городом со всей спецификой подобного положения. С этого времени на Луполово прочно обосновалась Советская власть. По Днепру прошла демаркационная линия. До Днепра – Германская империя, за Днепром – Советская Россия. Луполово стало пограничным советским городом. На единственном мосту через Днепр с советской и германской стороны были выставлены посты с пулеметами, но население могло свободно перемещаться в обе стороны по личным или торговым делам. Уже 2 июня приступил к работе вновь избранный на Луполово Совет. Член губ­исполкома Иванов, председатель губернской следственной комиссии по расследованию преступных действий членов бывшего губисполкома и губкома партии во время эвакуации советских учреждений из Могилева, доложил губисполкому о результатах своей поездки в Симбирск и Сызрань. При этом выяснилось, что ценности и банковские документы, эвакуированные из Могилева в сумме 64739036 рублей, находятся частично в Симбирском казначействе, частично в Сызранском отделе госбанка. Губком решил ходатайствовать перед ВЧК об аресте находящихся в Москве членов бывшего губ­исполкома, виновных в хищении городских денежных средств. 13 июня председатель Луполовского Совета Воронков сообщил о необходимости организации порядка взаимоотношений с немецкими властями, установлении таможни и обменного курса к немецким деньгам и бонам. Председатель также указал, что если Луполово будет признано городом, необходимо в нем открыть казначейство, почтово-телеграфную контору и выделить центральной властью автомобильный транспорт для подвоза продовольствия расквартированным здесь вой­скам. И дело пошло.

Луполово стало городом
24 июня действующая в оккупированном Могилеве Городская управа через своих уполномоченных заключила соглашение с Луполовским уездисполкомом о доставке в город Луполово в распоряжение Луполовского исполкома 1000 пудов пшена по цене 40 рублей за пуд, 2000 пудов соли по 13 рублей, 200 пудов гвоздей по 38 рублей, 200 штук кос по 10 рублей. Всего на сумму 75000 рублей. В обмен на это Луполовский Совет предоставил Городской управе 1375 пудов льняного масла. К 26 августа были окончательно детально учтены «экономические возможности» Луполово и Луполовского уезда. По собранным сведениям, здесь имелось 59 промышленных предприятий, в число которых входили: 29 кожевенных мастерских, 2 кожевенно-посадочные мастерские, мастерские по очистке шерсти, выделке колесной мази, веревочная, войлочная, 2 кирпичные, мыловаренная, фруктовых вод, булочная, хлебопекарня, прачечная и 3 бараночные пекарни. В Вейно, Любуже, Вильчицах и имении Прудок действовали водяные и паровые мельницы и винокуренный, скипидарный и дегтярный заводы. Бывшее Московское предместье с уездом оказалось вполне жизнеспособным. Один из будущих организаторов комсомола в Могилеве В. Кейлин вспоминал: «Луполово, как магнит, притягивало к себе могилевских рабочих и крестьянскую бедноту. Чаще, чем другие, пробиралась туда рабочая молодежь для того, чтобы встретиться с красногвардейцами, поприсутствовать на митинге, прочитать советскую газету, подышать советским воздухом. И когда не удавалось пробраться на Луполово через мост, который охраняли немецкие солдаты, молодежь ухитрялась переправляться на другой берег на лодках под видом прогуливающихся. Отсюда она возвращалась с хорошим настроением, листовками и газетами, которые с большим интересом ожидали рабочие на предприятиях. Многие молодые рабочие пробирались на Луполово, чтобы стать бойцами Красной Армии. В поисках работы туда направлялись безработные. Через Луполово множество людей переходило в Советскую Россию». Но звучали и другие, на этот раз пессимистические, настроения. «А могилевский обыватель, – делилась впечатлениями Марина Белевская, – слыша из-за Днепра звуки «Интернационала», забывал так же в немцах врагов, смотрел на них умоляющим взглядом, видя в них единственное спасение от большевизма. Большевики же грозили и время от времени пересылали в город «черные списки», в которых чуть ли не вся могилевская интеллигенция приговаривалась к смерти. И когда немцы объявили об оставлении города, все переполошились и спешно начали готовиться к отъезду. Уезжавшие разделились на два лагеря. Одни ехали на юг: Киев, Одесса, Крым, другие на запад – Польша, Латвия, Литва. Спешно распродавали имущество, стараясь взять с собою как можно больше думских, керенских и царских денег». Как видно, Могилев был разделен не только политически и территориально.

Снова советский
Большевики продолжали вести переговоры с Германией. После подписания дополнительного советско-германского договора от 27 августа 1918 г. Германия обязалась очистить территорию между Днепром и Березиной, а 17 октября наркоминдел Чичерин сообщил, что с 25 октября германские войска начнут покидать оккупированную часть Оршанского и Могилевского уездов. 30 октября к зданию гостиницы «Бристоль» в Могилеве на двух автомобилях прибыли представители Красной Армии с военными караулами. После взаимных представлений и обмена паролями советские представители сменили на охраняемых объектах немецкие караулы, после чего немецкие части кроме постов на днепровском мосту стали покидать город. На следующий день ровно в 12 часов немцы сняли свои посты на мосту через Днепр и ушли в сторону Бобруйска. Могилев вновь стал советским. В ноябре 1918 г. в Германии началась революция, и 13 ноября Всероссийский ЦИК аннулировал мирный договор с Германией. Брестский мир умер своей естественной смертью.
Борис Сидоренко,
краевед.