Рубрики
Ресурсы
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
Сайт Президента Республики Беларусь
Национальный правовой портал
Особый взгляд

23.03.2017

МАСТЕР-КЛАСС

<p>23.03.2017</p>
<p>МАСТЕР-КЛАСС</p>

Меньше всего предполагал «застрять» на этом пункте телепрограммы. От скрипичной игры так же далек, как теорема Ферма от учебника по белорусскому языку. И тем не менее просидел у экрана как завороженный, пока не замелькали заключительные титры.

Более того, в течение недели пересмотрел весь предложенный каналом «Культура» цикл «Мастер-классов». И всякий раз ощущение, будто каким-то удивительным стечением обстоятельств очутился на приеме у английской королевы. Что называется, попал в интонацию. Все необычно, возвышенно, удивительно… Новая для меня будничность казалась торжественной.

Дело не только в самой музыке, талантливых юных исполнителях. Оно несколько в другом. Когда именитый артист выходит на сцену, имеем дело с итогом. А вот как он достигается, чаще всего остается «за кадром». И вдруг явлен процесс. Своего рода «технологическая кухня».

Все оказалось не менее увлекательно. Вдруг «делегирован» в своего рода мастерскую, где ремесло доводится до уровня искусства. А это всегда духоподъемнее, чем искусство, низведенное до ремесла. Тут же под сомнение поставил и стереотипное словосочетание «муки творчества». Стало понятным: выбирать всегда надо что-то одно – либо муки, либо творчество. Здесь было предпочтено последнее, и все оказалось прекрасным.

Но более всего впечатлил седовласый маэстро. Он словно растворился в подопечных, начисто отказавшись от некой условной демаркационной линии. Дескать, вот маленькие вы, а вот недосягаемый великий я. Все в общей созидательной плоскости.

Помнится, у Пушкина как-то нередко запаздывали с благословением. Даже ему самому великодержавный «пиит» Державин дал «добро», уже в гроб «сходя». Мог и опоздать…

А ведь так хочется и так благотворно, чтобы, никуда не «сходя», жили рядом люди, способные и заметить, и организовать наш талант, наше вдохновение. Этот же наставник оказался именно таким. Увидел в нем своеобразного скульптора звуков, выявившего правильную мелодическую форму. Вместе же с ней души взявших в руки инструмент. Талантливо, тактично, ненавязчиво, с прекрасным чувством юмора.

Налицо был очевидный пример того, как готовность отдавать максимально равнялась готовности принимать. Гармония не только музыкальная, но и человеческая. Глубина опыта мастера в полном соответствии с его личностной глубиной. Да и сам опыт воспринимался не как то, что механически накоплено, а то, что действительно созрело. Накопить можно и собственные ошибки, заблуждения.

Может, все эти эмоции – подробности сильного впечатления. Что ж, тогда тем более важно в них разобраться. И тут мне наверняка поможет одно давнее воспоминание. Пример столь же убедительного наставничества. Почему бы им и не воспользоваться?

… «Жил-был» один художник. Эдакий «человек в пейзаже». У его работ были простые названия – «Зима», «Полдень», «Старые ивы», «Вечер»… Им ни к чему  было прятаться за ложную многозначительность. Они струились, перетекали, плескались в наших душах, подключенные к кровеносной системе творца через невидимый сообщающийся сосуд.

Равнозначным художественному оказался еще один талант – педагогический. Каждая очередная встреча с юными рисовальщиками тоже своего рода «мастер-класс». Да еще какой! Человек философского склада разговаривал с подопечными не только палитрой красок. Умел беседовать с ними и на языке жизни. Высокий, несуетный, с коротким седым ежиком, он учил их видеть полет птицы, рост травы и цветка, игру света на оконном стекле…

Словом, не признавал никакой девальвации чуда. Восхищения достойно все, что даровано природой. Вот и удивил однажды в очередной раз «выпуском» рукотворной детской книги «Трудный хлеб». В ней органично совпали и автор текста, и иллюстратор.

Казалось бы, свои дети давно выросли. Зачем такая писательская самодеятельность? Для меня ответ и тогда, и сейчас совсем не сложен. Как всякому талантливому человеку, ему удалось навсегда сохранить в себе детскую непосредственность, юный восторг перед огромным миром, ежеминутно удивляющим, казалось бы, самыми прозаичными вещами.

Да что там мои романтические «ахи» и «вздохи». Был и блистательный результат. По зову души (пафос уместен) организовав детскую изостудию, «вывел в люди» несколько архитекторов, шестерых известных в республике живописцев. Трое из них – члены Союза художников.

А что плохого в том, что просто любителей, ценителей искусства среди его учеников немало? Культурный человек – богатый человек. Прежде всего духовно, эстетически. Скажем, одна из его «выпускниц», всю взрослую жизнь проработав юристом в нашем губернском граде, в конце прошлого года представила на родине выставку своих работ. Поверьте, отнюдь не дилетантскую.

Помню, в разговорах с ним он всегда подчеркивал свой счастливый статус. Безоговорочно считал: жизнь удалась… В той, конечно, мере и в том объеме, как она вообще может реализоваться на этой грешной земле. Значит, не только он дал воспитанникам, но и они ему. Вот так оно и «закольцевалось» в этот чудесный вечер. Вернее, всего лишь неполный час. Со всякими экзотически звучащими для меня «легато», «пиццикато», «вибрато»… Другой мир, иные понятия, специфический уровень общения…

Но за всем этим маячило то, что некогда поэт Николай Заболоцкий назвал «сумраком восторга». То есть сам он, безусловно, есть, но подспудные мотивы надо уточнять.

Нет, идиллией не пахло. Не буколическая картинка, а серьезное занятие. С замечаниями, претензиями, советами, просьбами по нескольку раз переигрывать ту или иную  музыкальную позицию… Чаще всего с одной и той же непременной установкой: «Дайте качество звука!» И все это без позы и снисходительности мэтра, а с терпеливой мудростью наставника. Понимающего и внимающего. Критикующего и ободряющего. Слушающего и показывающего. Помогающего открыть в себе некие новые исполнительские грани. Не имитацию вдохновения, а настоящую энергию воплощения.

В какой-то момент показалось, что происходящее хорошо умещается в известное «блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел». Дети были талантливы. А талант уже и воспринимался как ранняя опытность. Просто  что-то отшлифовывалось, подчеркивалось, уточнялось… К свежести юности плюсовалась практика жизненного и профессионального опыта. Поэтому своеобразный урок воспринимал уже не узкоканально, а как некую общую концепцию.

… И, наконец, вот еще что. Допустив справедливость того, что на ошибках учатся, мы должны согласиться и с другим – с тем, что тогда сама жизнь – мастер-класс. Ведь попробуй преодолей ее безошибочно. Едва ли что ни день, то и помарочка. Где уж там с ними в одиночку справиться.

Тогда по законам какой-то уже социальной объективности ею же нам на помощь отряжаются наиболее глубоко постигшие  как само бытие, так и отдельные его проявления. Их можно называть по-разному. Наставник, гуру, мэтр, маэстро… Суть при этом одна. Она сколь ответственна, столь и почетна – УЧИТЕЛЬ. Слово, понятие, где каждая буква действительно заглавная. В том, конечно, случае, если этому званию соответствовать.

Наум САНДОМИРСКИЙ.