Рубрики
Ресурсы
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
Сайт Президента Республики Беларусь
Национальный правовой портал
Проблема

16.03.2017

БОИР «на бобах», или Кто поможет изобретателю?

<p>16.03.2017</p>
<p>БОИР «на бобах», или Кто поможет изобретателю?</p>

Изобретения, как известно, — основа научно-технического прогресса. А кто у нас сегодня помогает изобретателю внедрить  разработку в жизнь? С таким вот вопросом пришел в редакцию могилевский предприниматель Владимир Овчаренко. Мол, почему Запад всегда на высоте в новых технологиях и разработках?

А потому, что главное для них,  экономическая выгода, не открывает Америки он, и там  заинтересованы в инновациях, которые несут улучшение продукции, а то и вовсе задают новое направление  в индустрии.
—  Кто такой изобретатель или новатор? — рассуждал Владимир Овчаренко. — Идет себе человек,  размышляет и  — эврика. Есть идея! Эйфория зашкаливает. А потом возникают вопросы: где взять деньги, материалы и многое другое? Кто у нас может помочь с решением этих проблем?
— Ну, наверное, с оформлением изобретения может поспособствовать Белорусское общество изобретателей и рационализаторов, — говорю первое, что пришло голову. — А потом можно обратиться в технопарк, структуры по поддержке предпринимательства…
— А что, в Могилеве существует БОИР? — спросил Владимир Овчаренко.
Пришлось наводить справки. Телефоны могилевского облсовета БОИР напрочь не отвечали. Не «проживала» эта организация и по указанному в справочниках адресу. «Давно уже съехали, — сказала вахтерша организации, где БОИР арендовал помещения, — куда — не сказали». Молчали и столичные телефоны головной организации БОИР. Ничего не знали о судьбе его могилевского «филиала» в областном комитете экономики, управлении предпринимательства, могилевском технопарке, областной научно-технической библиотеке. «Был БОИР да сплыл, почти три года о нем ни слуху ни духу», — говорили и изобретатели, работающие в технических вузах, на предприятиях.
Ну, допустим, в институтах и на крупных заводах имеются структуры, занимающиеся новаторскими идеями, вроде бюро по патентной и изобретательской работе отдела технического развития и инвестиций «Могилевхимволокно». А к кому обращаются по поводу признания и внедрения своих «ноу-хау» остальные новаторы? По некоторым оценкам, частные разработчики составляют около 30% из общей массы белорусских изобретателей.
Между тем, по оценке экспертов, экономическая мощь США, Японии, Германии, Англии на 60% и более основана на малом инновационном бизнесе. До распада Советского Союза в БССР республиканская организация Всесоюзного общества изобретателей и рационализаторов объединяла около 400 тысяч изобретателей, рационализаторов и новаторов. Есть в заводском цехе рационализатор и изобретатель — он  вовлекал в этот процесс и коллег. В советские времена государство покупало идею за 20–50 рублей — в то время это была хорошая прибавка к зарплате. А еще изобретателям кроме почета и уважения полагались особые привилегии — бесплатные путевки на курорт и дополнительная жилплощадь. Правда, было условие — всю прибыль от изобретений получало государство. Ну, а финансирование ВОИР (а также в какое-то время БОИР) осуществлялось за счет членских взносов и отчислений предприятий  в размере 0,6% от прибыли, полученной от использования рационализаторских предложений и изобретений. Кроме того, общество имело финансовую поддержку министерств, ведомств, предприятий и организаций за счет проведения семинаров, лекций, докладов, школ, выставок, издания методической литературы. При облсоветах БОИР работали  также консультационные пункты, где изобретатели и новаторы могли получить советы от патентоведов, патентных поверенных, опытных изобретателей.
Однако в 2010 году БОИР был лишен функций организационного руководства и нормативно-методического обеспечения рационализаторской деятельности в стране, превратившись в обычную общественную организацию. Это значит, что она могла зарабатывать только за счет взносов и какой-то предпринимательской деятельности. Похоже, у могилевского облсовета БОИР с бизнесом не очень сложилось, и он практически свернул свою деятельность. Не прошли и инициативы республиканского руководства БОИР по приданию организации статуса общественно-государственного объединения, о принятии решения по ежегодным отчислениям ему какого-либо процента средств от прибыли, получаемой от использования рационализаторских предложений в производстве. Означает ли это, что БОИР стал не нужен?
Реальность нынче такова, что рыночная экономика внесла изменения в отношения изобретателя и государства. Если в советское время он получал авторское свидетельство на изобретение, то сейчас выдается патент с правом собственности, за который, кстати, надо заплатить денежки. Нет у изобретателя средств, но он очень  хочет, чтобы его изобретение было внедрено, значит, надо искать инвестора, с кем-то входить в долю. А потом — развивать производство и работать. Поскольку  получить патент, чтобы потом  повесить в рамочке на стенку, — мало смысла. Работает изобретатель на предприятии, где имеется БРИЗ, там ему могут помочь с получением патента, и если изобретение будет внедрено, он может претендовать на определенное  денежное вознаграждение. По словам специалистов, заявителями патентов в нашей стране как раз и  выступают чаще всего коллективы инженеров, работающих на предприятиях, и ученых вузов. Но есть и просто люди, которые постоянно что-то придумывают и изобретают. Знаю бывшего заводского  конструктора, который в свое время чуть не каждый месяц получал премии за рацпредложения, имеет множество авторских свидетельств, патентов. Он и сегодня, выйдя на пенсию, по привычке продолжает что-то изобретать, только денег ему это уже не приносит.
Но, допустим, найдет новатор деньги на патент, полезную модель или промышленный образец, а заниматься практическим внедрением — ни желания, ни сил, ни возможностей. Что дальше? Если раньше изобретение так или иначе мог продвигать БОИР, то сейчас Национальный центр интеллектуальной собственности отбирает лучшие патенты и на своем сайте предлагает их к коммерческому использованию. Любой желающий может ознакомиться с описанием «ноу-хау» — в базе около 1000 патентов. Чего там только нет — от способов производства яблочных чипсов и кофейно-овощных напитков до здания с утепляющей оболочкой. И  все эти разработки могут быть использованы на практике, поскольку первое условие патентования — промышленное применение. Заинтересуется инвестор патентом — ему помогают связаться с изобретателем, стороны договариваются об условиях работы (можно, например, и продать патент),  участия в бизнесе, и процесс, что называется, пошел. Да только вот с инвесторами, похоже, не густо.
— Идей и разработок действительно много, —  говорит Владимир Овчаренко. — Это и переработка мусора, производство изделий из торфа, изготовление наземно-воздушной амфибии и многое другое. Проблема в том, что деньги нужны и для реализации разработки, и на опытный образец, и на патент. У нас есть структуры, которые занимаются  инновациями, — отделы инвестиционной и инновационной деятельности в облисполкомах и министерствах. Но в Минпроме вас отправляют в профильную компанию: общайтесь, мол, с ними. А компания отклоняет ваше предложение на основании названия, низкой технологичности, более низкого ресурса и т.д. И вместе с тем почему-то очень просит предоставить документацию разработки… Есть еще управления предпринимательства, инкубаторы изобретательства. В управлении предпринимательства вас выслушают, проявят сочувствие, но когда просите инвестировать проект, вам откажут, обосновывая это тем, что конкурс уже проведен и все выделенные деньги распределены…
Можно также, по словам изобретателей, обратиться за кредитом в банк, но если там и решатся профинансировать проект, то под высокие проценты. А если проект не окупится — как потом рассчитаться? Технопарки, бизнес-инкубаторы не занимаются финансированием проектов, они только помогают своим резидентам в развитии и могут поспособствовать в поиске возможных инвесторов.  А чтобы стать резидентом, нужно не только быть предпринимателем, но и доказать, что твой инновационный бизнес имеет шансы на коммерческий успех, сформировать четкий план финансирования из собственных или привлеченных средств.
— Если человек что-то изобрел — это не наш клиент, — подчеркнул директор могилевского технопарка Василий Молочков. — А вот если у него на основе изобретения разработана продукция, на которую есть спрос (а для этого нужно изучить рынок), бизнес-план, тогда  мы можем помочь в его реализации.
Ну, а господдержка (в частности, в виде субсидий для возмещения части процентов за пользование банковскими кредитами), сообщили в управлении предпринимательства облисполкома, оказывается только субъектам малого бизнеса, выигравшим  конкурс инвестиционных проектов. Для участия в нем тоже нужен, как минимум, детально разработанный бизнес-план и первоначальный капитал.   
По некоторым оценкам, в Беларуси реализуется лишь около 5% зарегистрированных изобретений. И одна из причин именно в том, что у изобретателя банально не хватает денег или он  не может разработать бизнес-модель для продвижения своего детища. Можно, конечно, убеждать госорганы, что именно они должны помогать внедрению изобретений — ведь это на благо  всего общества. Но в рыночной экономике продвижением запатентованных разработок на рынок занимаются  специальные менеджеры и фирмы — это так называемый венчурный (рисковый) бизнес, который на определенных условиях и вкладывает деньги во вновь создаваемую компанию. В Беларуси же венчурное инвестирование пока в самом зародыше: много изобретений, но мало менеджеров, обладающих средствами и бизнес-навыками для коммерциализации разработок. Нет пока и венчурных фондов, куда изобретатель мог бы обратиться. Другое дело, что государство должно создавать условия для развития бизнеса, в том числе и венчурного.
Похожая ситуация была и в России: ВОИР там приказал долго жить, но затем все-таки был воссоздан самими изобретателями в качестве общественной организации. Тамошние новаторы осознали, что сегодня мало изобрести — надо еще и суметь продать свое детище. Существует организация за счет  вступительных, членских и добровольных взносов. А также поступлений от выставочных мероприятий, конкурсов изобретений, где, кстати, завязываются контакты и с потенциальными партнерами. К слову, и Владимир Овчаренко, пытающийся «раскрутить» собственную компанию «ИнвестНовоМысль» для помощи изобретателям, считает, что необходимо создать общественный фонд инвестиций и изобретений, состоящий из представителей промпредприятий и организаций при облисполкомах — своего рода новый БОИР. Предложение — спорное, но главное, что у изобретателей есть инициативы. Сумеют они организоваться — их заметят и будут сотрудничать. Не сумеют — никто, видимо, за них это не сделает. Даже для того, чтобы «транслировать» государству предложения, идеи, изобретателям стоит сплотиться, чтобы выступить единым фронтом. Так может, есть смысл воссоздать БОИР в Могилеве?
— Конечно, такая организация нужна, — уверен проректор Могилевского госуниверситета продовольствия, доктор технических наук, заслуженный изобретатель Республики Беларусь Александр Акулич. — Во-первых, для  защиты прав и законных интересов изобретателей и рационализаторов — допустим, бывают случаи, что на предприятиях не выплачивают вознаграждение за использованное изобретение или рацпредложение. Во-вторых, для консультаций и помощи новаторам, которые не работают в институтах, на предприятиях. Да просто, чтобы было где встретиться и обсудить общие вопросы и проблемы.
По словам специалистов, надо бы, например, принять закон об инновационной деятельности, внести льготы для предприятий,  занимающихся освоением новой техники, технологий, использующих разработки изобретателей и рационализаторов. Но как раз для того,  чтобы создать реальную систему инновационного развития в Могилеве, области, стране, и необходимо, чтобы было встречное движение государства и сообщества новаторов.
Геннадий АЛЕКСАНДРОВ.